Корнелия Функе «Чернильное сердце»
Неудивительно, что Корнелия Функе - одна из самых почитаемых авторов среди немецких (и не только немецких) детей и подростков. Такого густого, понурого и волшебного ужаса, как в первой части «Чернильной трилогии», еще поискать надо! «Чернильное сердце» - книга достаточно жестокая, чтобы понравиться подросткам, и при этом достаточно невинная, чтобы не вызвать нареканий у их родителей. Корнелия Функе умело балансирует на грани дозволенного и правдивого - персонажи-негодяи имеют возможность проявить свою низость, но и благородные действующие лица не дремлют, поэтому сюжет получается напряженный, с неожиданными коллизиями.
Независимо от возраста, после кульминации вы вздохнете с облегчением. Впрочем, если бы все было так просто, эта книга не заслуживала бы такого замечательного издания, которое сделала «Тезис». Главные герои вовсе не являются узниками собственных черт характера – из-за новых обстоятельств им неоднократно приходится пересматривать собственную систему ценностей: и положительные герои учатся врать, воровать и даже убивать, а негативные - преодолеть собственный страх, который и делает их отрицательными. При должной раскрутке «Чернильное сердце» могло бы и в нашей стране стать бестселлером - такое достойное фэнтези да еще в таком хорошем переводе! Алексей Логвиненко постарался - при чтении возникает ощущение, что Корнелия Функе писала эту книгу сразу на украинском.
Прочитайте первые несколько страниц - и вам непременно захочется узнать, почему отец двенадцатилетней Мегги, виртуоз переплетного дела Мортимер, никогда не читал ей вслух, куда девять лет назад делась ее мама, за что Вогнерукий ненавидит такого образцово-показательного Мортимера. В наше время сплошной компьютеризации именно фон, на котором начинают разворачиваться события, - дом истинных книголюбов, заставленный на три четверти книгами, - уже кажется фантастическим.
- Карфаген должен быть разрушенВо время Пунических войн - борьбы не на жизнь, а на смерть между Карфагеном и Римом - суровый римский сенатор Катон Старший прославился усвоенной им упрямой привычкой. О чем бы ни говорил он на заседаниях сената - о выборах ли в комиссию или о ценах на овощи на римском рынке, - он каждую свою речь...