Монтень

Сократ, мысль которого отличалась такой широтой и таким богатством, смотрел на вселенную как на свой родной город, отдавая свои знания, себя самого, свою любовь всему человечеству — не так, как мы, замечающие лишь то, что у нас под ногами.

Нищете материальной нетрудно помочь, нищете души — невозможно.

Отличительный признак мудрости — это неизменно радостное восприятие жизни; ей, как и всему, что в надлунном мире, свойственна никогда не утрачиваемая ясность.

Однако не легко установить границы нашему разуму: он любознателен, жаден и столь же мало склонен остановиться, пройдя тысячу шагов, как и пройдя пятьдесят.

…Я следую Платону, который говорит, что истинная философия — это твердость, верность и добросовестность.

…Что до философов древности, то они, по моему мнению, великие в мудрости, проявляли еще больше величия в своей жизни.

Приговор, выносимый мною самому себе, гораздо строже и жестче судебного приговора, ибо судья применяет ко мне ту же мерку, что и ко всем, тогда как тиски моей совести крепче и беспощаднее.

Кто бы ни преподносил мне истину, я радостно приветствую ее, охотно сдаюсь ей, протягиваю ей свое опущенное оружие, даже издалека видя ее приближение.

Разуму нечего выбирать, если выбор нужно производить между истиной и ложной видимостью.

…Было бы глупым бахвальством презирать и осуждать как сложное то, что кажется нам невероятным.

Разум — оружие, опасное для самого его владельца, если только он не умеет пользоваться им благоразумно и осторожно.

…Иногда я противоречу себе самому, но истине… я никогда не противоречу.

Мир наш — только школа, где мы учимся познавать. Самое важное не взять приз, а проявить больше всего искусства в состязании.

Я убедился на опыте, что то, чего не удалось достичь одному, удается другому; что то, что осталось неизвестным одному веку, разъясняется в следующем; что науки и искусства не отливаются сразу в готовую форму, но образуются и развиваются постепенно, путем повторной многократной обработки и отделки… Так вот и я не перестаю исследовать и испытывать то, чего не в состоянии открыть собственными силами; вновь и вновь возвращаюсь все к тому же предмету и, поворачивая и испытывая его на все лады, я делаю этот предмет более гибким и податливым, создавая таким образом для других, которые последуют за мной, более благоприятные возможности овладеть им. То же самое сделает и мой преемник для того, кто последует за ним.

По правде сказать, в любом деле одним уменьем и стараньем, если не дано кое-что от природы, многого не возьмешь.

Удовлетворенность ума — признак его ограниченности или усталости. Ни один благородный ум не остановится по своей воле на достигнутом: он всегда станет притязать на большее, и выбиваться из сил, и рваться к недостижимому. Если он не влечется вперед, не торопится, не встает на дыбы, не страдает — значит он лишь наполовину жив… Пища его — изумление перед миром, погоня за неизвестным, дерзновение.

…Мы рождены для поисков истины.

Кто ясно видит величие чужой мысли, тот и сам поднимается до того же уровня и возносит свою мысль на ту же самую высоту.

Презирать то, чего мы не можем постигнуть — опасная смелость, чреватая неприятнейшими последствиями, не говоря уж о том, что это нелепое безрассудство.

Бич человека — это воображаемое знание.

Как пустующая земля, если она жирна и плодородна, зарастает тысячами видов сорных и бесполезных трав и, чтобы заставить ее служить в наших целях, необходимо сначала подвергнуть ее обработке и засеять определенными семенами… Так же и с нашим умом. Если не занять его определенным предметом, который держал бы его в узде, он начинает метаться из стороны в сторону.

Всякий, кому предстоит делать дело, увидит, что прежде всего он должен познать, что он такое и на что он способен.

Мера жизни не в ее длительности, а в том, как вы использовали ее: иной прожил долго, да пожил мало; не мешкайте, пока пребываете здесь.

…Уменье держать себя с людьми — вещь очень полезная. Подобно любезности и красоте, оно облегчает нам доступ в общество и способствует установлению дружеских связей, открывая тем самым возможность учиться на примере других и вместе с тем подавать пример и выказывать себя с хорошей стороны, если только в нас действительно есть нечто достойное подражания и поучительное для окружающих.

В начале всяческой философии лежит удивление, ее развитием является исследование, ее концом — незнание.

…Истинная философия — это твердость, верность и добросовестность.

Страсти заставляли философов трудиться, проводить бессонные ночи и пускаться в странствия.

В конце концов мы знали бы не больше, чем какой-нибудь камень, если бы мы не знали, что существуют звук, запах, свет, вкус, мера, вес, мягкость, твердость, шероховатость, цвет, гладкость, ширина и глубина. Такова основа, таков принцип всего здания нашей науки.

Я не вмешиваюсь ни в орфографию… ни в пунктуацию: я малосведущ как в той, так и в другой. Когда меня лишают всякого смысла, я не очень-то об этом печалюсь, ибо тут с меня снимается, по крайней мере, ответственность; но где его искажают или выворачивают на свой собственный лад, как это часто случается, там меня, можно сказать, окончательно губят.

Хорошее сочинение не утрачивает для меня присущих ему достоинств и в том случае, если оно нападает на дело, которое я защищаю.

С бумагой я беседую, как с первым встречным. Лишь бы говорилась правда. Это важнее всего.

Сочинять книги без знаний и мастерства не означает ли то же самое, что класть крепостную стену без камней…

Я полагаю — ив этом я могу опереться на Сократа — что тот, у кого в голове сложилось о чем-либо живое и ясное представление, сумеет передать его на любом, хотя бы на тарабарском наречии…

Что до меня, то я прежде всего хотел бы знать надлежащим образом свой родной язык…

Сам предмет подсказывает слова.

Когда суть дела обдумана заранее, слова приходят сами собой.

Погрешности в отделке никогда не сказываются так явственно, как тогда, когда материал не может сам за себя постоять.

Сильное воображение порождает событие, говорят ученые.

Подписаться
Уведомление о
guest
0 Комментарий
Inline Feedbacks
View all comments
Сказал как отрезал:
  • Аппетит не по росту
    Когда юноши призываются на военную службу, первое время, пока организм адаптируется, молодым воинам всё время хочется есть. По уставу вооруженных сил военнослужащие, рост которых превышает метр девяносто, получали двойную порцию, что вызывало жуткую зависть остальных новобранцев. Отсюда и пришла эта фраза в гражданский повседневный язык в значении непомерных амбиций, претензий на то, на что не...
Top