Главная / Человек / Советский солдат назвал сына в честь немца, спасшего ему жизнь
27 февраля 2023

Советский солдат назвал сына в честь немца, спасшего ему жизнь

Век живи – век учись

Истина этой поговорки приходит к каждому разумному человеку в определенный период жизни. В 30 лет, оборачиваясь назад и размышляя о прожитых годах, умный человек скажет: «Как же глуп я был». В 40 он скажет то же самое про последние 10 лет жизни. Всю сознательную жизнь приходится учиться. С возрастом приходит мудрость, опыт, рассудительность. Необходимость в учебе, согласно этой поговорке, не исчезает с окончанием школы, с выслугой лет или на пенсии. Она заканчивается вместе с жизнью.

пословицы и поговорки про школу и учебу

«Русский солдат всегда держится даже тогда, когда смерть в бою неизбежна»

'

Конечно же, у нашей страны были и поражения. Но даже тогда, например, в период русско-японской войны, противник всегда отмечал отменные качества и абсолютный героизм большинства русских войск.

Двадцатый корпус на полях Первой Мировой войны сумел немыслимым образом удержать наступление сразу 2-х немецких армий. Благодаря стойкости, упорству и череде отечественных побед, немцам не удалось выполнить свой план по окружению «Восточного» фронта. Весь стратегический «Блицкриг» 1915 года закончился для них ничем.

Читайте также: Что такое сума и тюрьма: смысл известной поговорки | ZdavNews.ru

С. Штайнер, очевидец гибели ХХ-го корпуса Русской армии в Августовских лесах, в немецкой газете «Локаль Анцайгер» писал буквально следующее: «Русский солдат выдерживает потери и держится даже тогда, когда смерть является для него отчётливой и неизбежной

».

Не раз бывавший в России германский офицер Гейно фон Базедов в 1911 году, говорил: «Русские по своей природе не воинственны, а напротив, вполне миролюбивы…

».

Но спустя всего несколько лет, уже соглашался с военным корреспондентом Брандтом, который часто и твердо заявлял: «Миролюбивость России касается только мирных дней и дружественного окружения. Когда страна столкнется с нападающим агрессором, вы не узнаете никого из этих «мирных» людей

».

Позже, Р. Брандт так опишет череду произошедших событий:

«Попытка прорваться для 10-й армии была форменным «безумием»! Cолдаты и офицеры ХХ корпуса, расстреляв почти весь боезапас, 15 февраля не отступили, а пошли в последнюю штыковую атаку будучи расстрелянными немецкой артиллерией и пулеметами с нашей стороны. Более 7 тысяч человек погибло в тот день, но разве это безумие? Святое «безумие» — уже геройство. Оно показало русского воина таким, каким мы его знаем со времен Скобелева, штурма Плевны, битв на Кавказе и штурма Варшавы! Русский солдат умеет сражаться чрезвычайно хорошо, он переносит всякие лишения и способен быть стойким, даже если ему неминуемо грозит верная смерть!»

Ф. Энгельс в своем фундаментальном труде «Может ли Европа разоружиться», в свою очередь детально о…

Мы часто говорим об асах Великой Отечественной войны, но и за тридцать с лишним лет до этого, в 1915 году

, военный обозреватель австрийской газеты «Pester Loyd» уже вполне конкретно утверждал:

«Было бы просто смешно говорить с неуважением о русских лётчиках

. Безусловно, русские более опасные враги, чем французы и гораздо более хладнокровны. В атаках их, быть может и отсутствует планомерность французов, но в воздухе они непоколебимы и могут переносить большие потери без паники и лишней суеты.
Русский лётчик есть и остаётся страшным противником
».

Всё это сохранилось и до наших дней.

«Почему мы испытывали такие проблемы, продвигая Восточный фронт?», — переспросил в свое время германский военный историк генерал фон Позек? — «Потому, что русская кавалерия всегда была великолепна. Она никогда не уклонялись от боя верхом и в пешем строю. Часто шла в атаку на наши пулеметы и артиллерию, и делала это даже тогда, когда их атака была обречена на верную гибель. Русские не обращали внимания ни на силу нашего огня, ни на свои потери. Они сражались за каждую пядь земли.

Читайте также: Бесплатный фрагмент — Бревно в глазу. В глазу чужом — соринку видим, в своём — бревна не разглядим

И если это не ответ на ваш вопрос, то уж чего же более?»

Потомки немецких солдат, воевавшие уже во Вторую Мировую войну, сполна смогли убедиться в верности заветов своих предков:

«Тот, кто в Великую войну сражался против русских

, — писал майор немецкой армии Курт Гессе, —
навсегда сохранит в своей душе глубокое уважение к этому противнику
. Без крупных технических средств, какие мы имели в своем распоряжении, лишь слабо поддерживаемые собственной артиллерией, должны были они неделями и месяцами выдерживать с нами неравное соперничество.
Истекая кровью, они всё равно мужественно сражались. Держали фланг и героически выполняли свой долг
».

Часто либералы и представители российской «оппозиции» высмеивают грандиозную победу всего советского народа. Им видится нелепым, что конные русские во Второй мировой бросались на пулеметы и дальнобойные выстрелы вооруженного противника. «Бессмысленно», — доказывали и доказывают они. А вот, что думали об этом, сами немецкие современники:

«341-ый пехотный полк. Мы стояли в расположении, заняв позиции и приготовившись к обороне. Как вдруг, из-за фольварка заметна стала группа неизвестных лошадей. Как-будто бы и вовсе на них не было всадников… Две, четыре, восемь… Всё в большем и большем числе и количестве… Тут вспомнилась мне Восточная Пруссия, где уж приходилось не раз сталкиваться с русскими казаками… я понял всё и закричал: «Стреляй! Казаки! Казаки! Конная атака!»…И в это же время сам услышал со стороны:

«Они висят на боку лошадей! Огонь! Держись во что бы то ни стало! Кто только мог держать винтовку, не ожидая команды, открыл огонь. Кто стоя, кто с колена, кто лежа. Стреляли даже раненые… Открыли огонь и пулеметы, осыпая атакующих градом пуль…

Всюду — адский шум, ничего не должно было остаться от наступающих… И вдруг, справа и слева, всадники в сомкнутых ранее рядах невероятным образом «растворились» и как-будто рассыпались. Все выглядело, как развязавшийся сноп. Они неслись на нас. В первой линии казаки, повиснувшие по боку лошадей, держащиеся за них как — будто зубами… Можно было уже разглядеть их сарматские лица и острия страшных пик.

Ужас овладел нами как никогда; волосы буквально встали дыбом. Охватившее нас отчаяние подсказывало лишь одно: стрелять!.. Стрелять до последней возможности и как можно дороже продать свои жизни!

Напрасно подавалась офицерами команда «ложись!». Непосредственная близость грозной опасности заставила всех, кто мог, вскочить на ноги и приготовиться к последнему бою… Секунда… И в нескольких шагах от меня казак пробивает пикой моего товарища; я лично видел, как пораженный несколькими пулями русский на коне, упрямо скакал и волок его, до тех пор, пока замертво не упал с собственной лошади!»

Вот так «бесполезность» атак и «ненужный героизм», проповедуемый нашими либералами, оценивался видевшими его вживую немецкими современниками. Таким же видели они и абсурдный миф «о мирной сдаче блокады Сталинграда»…

Даже враги, как выясняется, знают правду

, в отличие от наших внутренних «друзей». Правду о том, что:

«Русский солдат всегда держится до последнего. Даже тогда, когда смерть, казалось бы является для него неизбежной…»

Русский солдат, забытый на посту в Осовце

Честное слово

Читайте также: Как научиться петь? 3 упражнения, которые помогут развить голос

Алексей Иванович Еремеев (Л.Пантелеев)

Мне очень жаль, что я не могу вам сказать, как зовут этого маленького человека, и где он живет, и кто его папа и мама. В потемках я даже не успел как следует разглядеть его лицо. Я только помню, что нос у него был в веснушках и что штанишки у него были коротенькие и держались не на ремешке, а на таких лямочках, которые перекидываются через плечи и застегиваются где-то на животе.

Как-то летом я зашёл в садик, — я не знаю, как он называется, на Васильевском острове, около белой церкви. Была у меня с собой интересная книга, я засиделся, зачитался и не заметил, как наступил вечер.

Когда в глазах у меня зарябило и читать стало совсем трудно, я за хлопнул книгу, поднялся и пошел к выходу.

Сад уже опустел, на улицах мелькали огоньки, и где-то за деревьями звенел колокольчик сторожа.

Я боялся, что сад закроется, и шел очень быстро. Вдруг я остановился. Мне послышалось, что где-то в стороне, за кустами, кто-то плачет.

Я свернул на боковую дорожку — там белел в темноте небольшой каменный домик, какие бывают во всех городских садах; какая-то будка или сторожка. А около её стены стоял маленький мальчик лет семи или восьми и, опустив голову, громко и безутешно плакал.

Я подошёл и окликнул его: — Эй, что с тобой, мальчик? Он сразу, как по команде, перестал плакать, поднял голому, посмотрел на меня и сказал: — Ничего. — Как это ничего? Тебя кто обидел? — Никто. — Так чего ж ты плачешь? Ему еще трудно было говорить, он еще не проглотил всех слез, еще всхлипывал, икал, шмыгал носом. — Давай пошли, — сказал я ему. — Смотри, уже поздно, уже сад закрывается. И я хотел взять мальчика за руку. Но мальчик поспешно отдернул руку и сказал: — Не могу. — Что не можешь? — Идти не могу. — Как? Почему? Что с тобой? — Ничего, — сказал мальчик. — Ты что — нездоров? — Нет, — сказал он, — здоров. — Так почему ж ты идти не можешь? — Я — часовой, — сказал он. — Как часовой? Какой часовой? — Ну, что вы — не понимаете? Мы играем. — Да с кем же ты играешь? Мальчик помолчал, вздохнул и сказал: — Не знаю.

Тут я, признаться, подумал, что, наверно, мальчик все-таки болен и что у него голова не в порядке. — Послушай, — сказал я ему. — Что ты говоришь? Как же это так? Играешь и не знаешь — с кем?

— Да, — сказал мальчик. — Не знаю. Я на скамейке сидел, а тут какие-то большие ребята подходят и говорят: «Хочешь играть в войну?» Я говорю: «Хочу». Стали играть, мне говорят: «Ты сержант». Один большой мальчик… он маршал был… он привел меня сюда и говорит: «Тут у нас пороховой склад — в этой будке. А ты будешь часовой… Стой здесь, пока я тебя не сменю». Я говорю: «Хорошо». А он говорит: «Дай честное слово, что не уйдешь». — Ну? — Ну, я и сказал: «Честное слово — не уйду». — Ну и что? — Ну и вот. Стою-стою, а они не идут. — Так, — улыбнулся я. — А давно они тебя сюда поставили? — Ещё светло было. — Так где же они?

Мальчик опять тяжело вздохнул и сказал: — Я думаю, — они ушли. — Как ушли? — Забыли. — Так чего ж ты тогда стоишь? — Я честное слово сказал…

Я уже хотел засмеяться, но потом спохватился и подумал, что смешного тут ничего нет и что мальчик совершенно прав. Если дал честное слово, так надо стоять, что бы ни случилось — хоть лопни. А игра это или не игра — все равно.

— Вот так история получилась! — сказал я ему. — Что же ты будешь делать? — Не знаю, — сказал мальчик и опять заплакал.

Мне очень хотелось ему как-нибудь помочь. Но что я мог сделать? Идти искать этих глупых мальчишек, которые поставили его на караул взяли с него честное слово, а сами убежали домой? Да где ж их сейчас найдешь, этих мальчишек?.. Они уже небось поужинали и спать легли, и десятые сны видят. А человек на часах стоит. В темноте. И голодный небось…

— Ты, наверно, есть хочешь? — спросил я у него. — Да, — сказал он, — хочу. — Ну, вот что, — сказал я, подумав. — Ты беги домой, поужинай, а я пока за тебя постою тут. — Да, — сказал мальчик. — А это можно разве? — Почему же нельзя? — Вы же не военный. Я почесал затылок и сказал: — Правильно. Ничего не выйдет. Я даже не могу тебя снять с караула. Это может сделать только военный, только начальник…

И тут мне вдруг в голову пришла счастливая мысль. Я подумал, что если освободить мальчика от честного слова, снять его с караула может только военный, так в чем же дело? Надо, значит, идти искать военного. Я ничего не сказал мальчику, только сказал: «Подожди минутку», — а сам, не теряя времени, побежал к выходу… Ворота еще не были закрыты, еще сторож ходил где-то в самых дальних уголках сада и дозванивал там в свой колокольчик.

Я стал у ворот и долго поджидал, не пройдет ли мимо какой-нибудь лейтенант или хотя бы рядовой красноармеец. Но, как назло, ни один военный не показывался на улице. Вот было мелькнули на другой стороне улицы какие-то черные шинели, я обрадовался, подумал, что это военные моряки, перебежал улицу и увидел, что это не моряки, а мальчишки-ремесленники. Прошел высокий железнодорожник в очень красивой шинели с зелеными нашивками. Но и железнодорожник с его замечательной шинелью мне тоже был в эту минуту ни к чему.

Я уже хотел не солоно хлебавши возвращаться в сад, как вдруг увидел — за углом, на трамвайной остановке — защитную командирскую фуражку с синим кавалерийским околышем. Кажется, еще никогда в жизни я так не радовался, как обрадовался в эту минуту. Сломя голову я побежал к остановке. И вдруг, не успел добежать, вижу — к остановке подходит трамвай, и командир, молодой кавалерийский майор, вместе с остальной публикой собирается протискиваться в вагон.

Запыхавшись, я подбежал к нему, схватил за руку и закричал: — Товарищ майор! Минуточку! Подождите! Товарищ майор! Он оглянулся, с удивлением на меня посмотрел и сказал: — В чем дело? — Видите ли, в чем дело, — сказал я. — Тут, в саду, около каменной будки, на часах стоит мальчик… Он не может уйти, он дал честное слово… Он очень маленький… Он плачет…

Командир захлопал глазами и посмотрел на меня с испугом. Наверное, он тоже подумал, что я болен и что у меня голова не в порядке. — При чем же тут я? — сказал он.

Трамвай его ушёл, и он смотрел на меня очень сердито. Но когда я немножко подробнее объяснил ему, в чем дело, он не стал раздумывать, а сразу сказал: — Идемте, идемте. Конечно. Что же вы мне сразу не сказали?

Когда мы подошли к саду, сторож как раз вешал на воротах замок. Я попросил его несколько минут подождать, сказал, что в саду у меня остался мальчик, и мы с майором побежали в глубину сада. В темноте мы с трудом отыскали белый домик. Мальчик стоял на том же месте, где я его оставил, и опять — но на этот раз очень тихо — плакал. Я окликнул его. Он обрадовался, даже вскрикнул от радости, а я сказал: — Ну, вот, я привел начальника.

Читайте также: Пословицы и поговорки – народные педагогические миниатюры.

Увидев командира, мальчик как-то весь выпрямился, вытянулся и стал на несколько сантиметров выше. — Товарищ караульный, — сказал командир. — Какое вы носите звание? — Я — сержант, — сказал мальчик. — Товарищ сержант, приказываю оставить вверенный вам пост. Мальчик помолчал, посопел носом и сказал: — А у вас какое звание? Я не вижу, сколько у вас звездочек… — Я — майор, — сказал командир.

И тогда мальчик приложил руку к широкому козырьку своей серенькой кепки и сказал: — Есть, товарищ майор. Приказано оставить пост.

И сказал это он так звонко и так ловко, что мы оба не выдержали и расхохотались. И мальчик тоже весело и с облегчением засмеялся.

Не успели мы втроем выйти из сада, как за нами хлопнули ворота и сторож несколько раз повернул в скважине ключ. Майор протянул мальчику руку. — Молодец, товарищ сержант, — сказал он. — Из тебя выйдет настоящий воин. До свидания. Мальчик что-то пробормотал и сказал: «До свиданья».

А майор отдал нам обоим честь и, увидев, что опять подходит его трамвай, побежал к остановке. Я тоже попрощался с мальчиком и пожал ему руку. — Может быть, тебя проводить? — спросил я у него. — Нет, я близко живу. Я не боюсь, — сказал мальчик.

Я посмотрел на его маленький веснушчатый нос и подумал, что ему, действительно, нечего бояться. Мальчик, у которого такая сильная воля и такое крепкое слово, не испугается темноты, не испугается хулиганов, не испугается и более страшных вещей.

А когда он вырастет… Ещё не известно, кем он будет, когда вырастет, но кем бы он ни был, можно ручаться, что это будет настоящий человек. Я подумал так, и мне стало очень приятно, что я познакомился с этим мальчиком. И я ещё раз крепко и с удовольствием пожал ему руку.

1941

Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Сказал как отрезал:
  • Уйти с носом
    Когда вы слышите слова «он остался с носом» или «он ушел с носом», вы, наверно, представляете себе человека, которому «наставили длинный нос»: вы знаете, как это делается. А ведь на деле человеческий «нос» тут решительно ни при чем, как и выражении «зарубить на носу» (см.). В старой Руси, как и позднее в царской России, было...