«Не верь, не бойся, не проси»
— тюремная поговорка, получившая известность благодаря писателям Варламу Шаламову и Александру Солженицыну.
В рассказе В. Шаламова «Одиночный замер» (1955) из цикла «Колымские рассказы» описаны следующие размышления героя:
…Дугаев, несмотря на молодость, понимал всю фальшивость поговорки о дружбе, проверяемой несчастьем и бедою. Для того чтобы дружба была дружбой, нужно, чтобы крепкое основание её было заложено тогда, когда условия, быт ещё не дошли до последней границы, за которой уже ничего человеческого нет в человеке, а есть только недоверие, злоба и ложь. Дугаев хорошо помнил северную поговорку, три арестантские заповеди: не верь, не бойся и не проси…
В одной из глав своего произведения «Архипелаг ГУЛАГ» (1967), посвященной языку зеков, Александр Исаевич Солженицын описывает неформальные заповеди поведения заключённых. Он указывает, что «Не верь, не бойся, не проси» является сводной заповедью, в сокращенном виде («Ничего мне не надо и никого не боюсь») она была известна еще Чехову (рассказ 1892 года «В ссылке», написанный после поездки Чехова на Сахалин).[1]
- Гвоздь программыПо редакции газеты бегает ответственный секретарь и сокрушенно вздыхает (а иногда и кричит): «Гвоздя нет!». И все сотрудники чувствуют себя виноватыми, ибо знают: номер без гвоздя – это не номер, а стыд. Родители, вернувшись с эстрадного представления, рассказывают бабушке об интересных номерах. «Но гвоздем программы, - могут сказать они, - было выступление Аркадия Райкина». А...