Вольтер

Пределы человеческого ума повсюду, бедный ученый… Я мог бы поставить тебе целый фолиант вопросов, на которые ты должен был бы ответить четырьмя словами: я этого не знаю. Девиз Монтеня был: что я знаю? а твой: чего я не знаю?

Украсть у кого мысли бывает часто преступнее, чем украсть у кого деньги.

Станем ли мы отказываться принять истину из рук англичанина, потому что мы родились во Франции? Это чувство было бы очень недостойно философа. Для мыслящего человека нет ни француза, ни англичанина: кто нас просвещает — наш соотечественник.

Время достаточно длинно для того, кто пользуется им, кто трудится и мыслит, расширяет его границы.

Нет ничего реже ума, идущего по новому пути.

Аристотель был совершенно прав, сказав, что сомнение есть начало мудрости.

Если бы печатали только полезное, то было бы в сто раз менее книг.

Когда мы прониклись идеею, когда прямой и горячий ум хорошо овладел своей мыслью, то она выходит из головы вполне вооруженною подходящими выражениями, как Минерва вышла вся вооруженная из головы Юпитера.

Новое слово извинительно только, когда оно абсолютно необходимо, понятно и звучно. В физике принуждены создавать их: новое открытие, новая машина требует нового слова.

Сказал как отрезал:
  • Лыка не вяжет, не лыком шит
    Старая Русь не могла обойтись без «лыка» — липовой коры. Из лыка плелись коробки, а главное, основная обувь русских крестьян — лапти. Каждый крестьянин должен был уметь если не плести, то хоть «вирать» лапти, «подковыривать» их, то есть ремонтировать. Сказать про человека, что он лыка не вяжет, — значило, что он не в своем уме,...
Top